— Как ее зовут?
— Шейла. С ними еще живут их дочь Мими и две экономки. Я позвоню Шейле и предупрежу, что вы заедете.
— Прекрасно.
— Прекрасно.
Мы с ней отлично поладили.
Джиллиан Беккер закрыла портфель от «Гуччи», щелкнула замком и направилась к двери. Может быть, она не всегда была такой серьезной. Может быть, такой ее сделала работа на Брэдли Уоррена.
— У вас отлично получается, — сказал я.
— Что? — оглянулась она.
— Ваша походка.
Она снова наградила меня холодным взглядом.
— У нас с вами, мистер Коул, деловые отношения. Пусть они таковыми и остаются.
— Ясное дело.
Она открыла дверь.
— И еще одно.
Она снова ко мне повернулась.
— Вы всегда так хорошо выглядите или сегодня особый случай?
Она несколько мгновений стояла не шевелясь, а потом тряхнула головой:
— Ну вы и фрукт!
Я изобразил пальцами пистолет, наставил на нее и выдал очередную порцию Джека Николсона:
— Надеюсь, он хорошо вам платит.
Она вышла, хлопнув дверью.
2
Когда дверь закрылась, я посмотрел на чек. Пустой. Она не поставила даты. Например, 1889 год или 1 апреля. Он был подписан Брэдли Уорреном, и, как мне показалось, самыми обычными чернилами, не симпатическими. Впрочем, может быть, детектив получше меня и разобрался бы с чернилами. Но я, так и быть, рискну. Сукин сын! Вот он, мой шанс. Я мог бы срубить с него сто тысяч долларов — и продешевить. Может, вписать единицу, а рядом поставить столько нулей, сколько поместится. И внизу красивый автограф: Элвис Коул, яхтсмен.
Я сложил чек пополам, убрал в бумажник и достал из правого ящика стола «дэн-вессон» тридцать восьмого калибра в подплечной кобуре. Затем натянул на себя белый хлопчатобумажный пиджак, чтобы ее прикрыть. И отправился к своей машине. У меня ярко-желтый «корвет» 1966 года с откидным верхом. Выглядит он просто шикарно. Может быть, в белом пиджаке, в кармане которого лежит чек с непроставленной суммой, да еще в таком роскошном автомобиле я сойду за Дональда Трампа.