— Слушай, ты на что-то намекаешь или тебе соринка попала в глаз? — спросил я.

— Полагаю, тебе не впервой, — фыркнул он.

— Ага.

Он снова фыркнул и забрался обратно в машину:

— Сам увидишь.

Брэдли Уоррен жил в особняке, построенном в нормандском стиле, размером с Канзас. Огромный испанский дуб, росший в центре двора, отбрасывал кружевную тень на нормандскую остроконечную крышу, львиный зев — думаю, его там было три или четыре тысячи штук — теснился на клумбах вдоль подъездной дорожки и по периметру дома. Перед входной дверью, утопленной в широкой нише, было что-то вроде высокого крыльца. Других дверей я не увидел, а эта поражала воображение своими размерами: девять футов высотой и четыре шириной. Хэтчер наблюдал за мной из своего «тандерберда». Мне пришлось позвонить еще два раза, прежде чем дверь открылась. На пороге стояла женщина в белом теннисном костюме. В руке она держала высокий стакан с какой-то прозрачной жидкостью. Она внимательно посмотрела на меня и спросила:

— Вы детектив?

— Обычно я ношу охотничью шляпу, но как раз сегодня сдал ее в химчистку, — ответил я.

Она громко рассмеялась и протянула мне руку:

— Шейла Уоррен. А вы, оказывается, красавчик!

До полудня еще двадцать минут, а она уже набралась.

Я оглянулся на Хэтчера. Он ухмылялся.

Шейле Уоррен было лет сорок. Загорелая кожа, острый нос, ярко-голубые глаза и каштановые волосы. На лице глубокие морщины. Такие всегда появляются, когда много играешь в теннис или гольф или вообще проводишь время на солнце. Волосы она собрала в хвост, перевязанный белой лентой. В белом теннисном костюме она смотрелась очень даже неплохо, но все же не слишком спортивной. Наверное, больше слонялась, чем играла.

Она распахнула дверь и, махнув стаканом, показала мне, чтобы я входил. На дне звякнули кусочки льда.